Здесь отношения личной зависимости обусловливали в общении индивидов внутреннюю мотивированность следованию эстетическим нормам, они действительно воспринимались индивидами как естественные и непреложные нормы общественного и даже природного бытия, находящиеся в органическом единстве с мировоззренческим сознанием, нравственными принципами, всем укладом и стилем жизни разных социальных общностей.

Но даже в традиционных эстетических культурах (черты которой прослеживаются и сейчас в эстетике труда и быта народной крестьянской культуры) изначально был заложен элемент условности, игровое начало, порожденное всегда неполным совпадением нормативного мира эстетической культуры (в разных его ипостасях - как «официального», так и противостоящего ему мира «карнавальной», «смеховой» культуры) с реальной жизнедеятельностью эмпирических индивидов, в которой им так или иначе открывался вполне «серьезный», неигровой мир подлинной жизни, мир человеческой истории, эстетические коллизии которой поддавались процедурам нормативной ритуализации далеко не до конца.

Условность и относительность канонически-нормативного характера эстетической культуры традиционного типа по отношению к «эстетике истории» - открытом действительности во всей ее противоречивости, лишенном завершенности и покоя в реальном времени и пространстве формирования эстетического субъекта, со всей очевидностью проявилась в процессе становления, утверждения и развития капиталистического общества. «Общественный характер деятельности, как и общественная форма продукта, как и участие индивида в производстве,- характеризует К- Маркс этот исторический тип общественных отношений,- выступает здесь как нечто чуждое индивидам, как нечто вещное; не как отношение индивидов друг к другу, а как их подчинение отношениям, существующим независимо от них и возникающим из столкновения безразличных индивидов друг с другом».



© 2008 Все права защищены psychotema.ru