У всего перечисленного есть одна общая черта - его интимное смысложизненное значение для индивидов, утративших более содержательные душевные контакты с реальностью.

Вместе с тем последние годы отмечены явным тяготением к более сознательной, более принципиальной постановке рассматриваемых проблем. Переживая своеобразный сдвиг ориентации от «интересного» к «насущному», общественное сознание наших дней с тревогой убеждается в том, сколь много в привычных культурных занятиях, в самом способе существования и мышления нашего современника суетного, пустого - того, что никуда не ведет и ни от чего не спасает. От искусства, так же, как от других своих духовных наставников, изголодавшаяся в мире всеобщей относительности личность требует уже не просто яркости, смысловой глубины, но, казалось бы, немыслимого - спасительности. И в этом неутоленном чаянии уже заложен приговор многим произведениям 70 - начала 80-х годов: умным, скептичным, живущим культурой намека и тонкой нюансировки смысла, по-своему реалистичным, но лишенным прозрения в глубинную сущность человеческого положения в мире и всячески избегающим - на что, конечно, были свои причины - того «указующего перста», без которого, по мнению Ф. М. Достоевского, подлинно нравственное искусство невозможно.

Стремление обрести надежную почву под ногами, спасительную уверенность в осмысленности и полноценности существования порой приобретает, в соответствии с самой спецификой затрагиваемых им «последних» вопросов, достаточно крайние формы, в том числе и такие, которые еще несколько лет назад представлялись в официальной картине мира навсегда отошедшими в прошлое. С некоторым, пожалуй, запозданием нашей критике приходится убеждаться в живучести, более того, какой-то фатальной, не исчерпываемой ни одним из имеющихся «благополучных» объяснений уместности в нынешней ситуации таких «подозрительных» тем, коренящихся в глубинах мифологического мышления, народного сознания, в опыте религиозной этики.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru