Бесспорно, тема страданий как таковая почти всегда в той или иной мере присутствовала в произведениях о войне. Речь, однако, об исходной точке зрения искусства: на страдание можно смотреть глазами ненависти и гнева, можно, напротив, сам гнев видеть изнутри страдания о человеке.

Мир девочки, одиноко умирающей от голода и заброшенности. Мир женщины, сквозь оцепление бросающейся в огонь к своему ребенку - чтобы быть с ним. Неотвратимо приближающийся звук чужих властных шагов. Мир, вдвинутый в слепящее око внезапного ночного звонка. Мир, скованный сатанинской обыденщиной лагерной жизни, явной и подразумеваемой. Постыдная, непросветленная боль невольных наследников застоя. Сходными лучами просвечивает искусство самые различные пласты нашего богатого социального и исторического опыта. Стремление к завершенностн выступает в этих условиях как необходимость дойти до корня человеческой беды, до крайнего ее предела

В одной из статей А. Адамовича упоминается чудовищный выброс «вселенской боли», который вызвала бы всеобщая ядерная катастрофа. Мы живем в мирное время, есть основания для добрых надежд, но так ли он нереален, этот апокалиптический выброс? Не ощущает ли его современный человек, заглянувший в колодцы Хиросимы и Колымы, в глубинах собственного сознания? Скорее можно утверждать, что его реальность запредельна - она за тем пределом, который человечество и человек переступить не должны и который именно во имя этого переступает искусство.

Современное художественное видение в какой-то мере словно бы рождается в зоне такого «подготовленного» всей целостностью наличной мировой ситуации выброса - выброса возможно-реальных страданий человечества, изнемогающего от войн, экологических катастроф, деспотизма, болезней, нищеты, развала нравственных основ собственного существования. Из этого возможно-реального «далека», имеющего, впрочем и свою индивидуальную, неотвратимо личностную проекцию - смертные муки, в конце концов, ожидают каждого - и освещает искусство проблемы нашего повседневного, относительно благополучного мира. Мира, в котором вся сумма и вся сущность человеческой боли становится все более и более представимой.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru