Быть может, однако, эта «кассандровская» позиция искусства становится уже излишней ныне, когда предвозвещенный им океан боли и тревоги хлынул наконец со страниц периодики и телевизионных экранов? К сожалению, подобные сомнения следовало бы пока считать беспочвенными - слишком сильна страсть к самоуспокоенности, которую посеяло в нас время.

Как известно, одной из характерных черт периода застоя в социальной и культурной жизни нашей страны явилось чрезмерное благодушне, официальное «чувство глубокого удовлетворения», неспособное считаться с противоречивыми, трагическими аспектами человеческого существования, его принципиальной негарантированностыо. Развился своеобразный «синдром прекрасного настоящего», сущность которого состояла в неизменно возобновляемой уверенности, что все худшее обязательно уже позади или вот-вот окажется позади, все недостатки исправимы, и сегодня обязательно лучше чем было вчера.

Имея прочные социально-психологические корни, этот синдром вошел, можно сказать, в плоть и кровь нашей жизни, не преодолен он полностью и сегодня. Ведь и о Чернобыле первым, что мы узнали, было то, что ситуация под контролем, и все худшее уже позади. Позже, правда, выяснилось, что именно в тот момент ситуация была самая неопределенная, но об этом, в свою очередь, стало известно, когда худшее опять-таки оказалось позади...

Конечно, глубокое удовлетворение - чувство приятное. Опасность его в том, что оно оставляет человека беззащитным перед лицом реальных проблем бытия. Чтобы успешно строить жизнь, необходима толика беспокойства, разумное сочетание оптимизма и сознания «запредельной» реальности, над которой субъект не властен и внутреннюю мощь которой он обязан учитывать в своих делах и прогнозах.

Смертность, как известно, привязывает людей к жизни, сострадание - лучший учитель деятельной любви, знающий власть стихии крепче стоит за порядок.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru