Если, далее, обратиться к отечественной литературе и искусству конца 50-60-х годов, то здесь подобным же образом невозможно игнорировать повсеместное ощущение широко вдруг раздвинувшихся рамок, окон, распахнутых настежь, легкости, крылатости, молодости, которая наконец-то может быть сама собой,- ощущение простора. Именно этот образ простора в немалой мере определял горизонты художественного мышления, обусловливал романтико-лирическую устремленность последнего, его свободную ассоциативность, способность, не утрачивая верности правде и справедливости, возвыситься над жесткой прямолинейностью наличного бытия.

Наконец, размышляя об искусстве последних лет, при всем его тематическом многообразии зачастую трудно отрешиться от представления о душевной боли, человеческом страдании как той изначальной среде, в которую оно погружено. Этот его духовно-эмоциональный тон находит конкретное воплощение в характере тем, им разрабатываемых, слоев сознания, которые оно вскрывает. Живым ощущением человеческого страдания как наидостовернейшей реальности и точки отсчета, позволяющей понять многое, проникнуты и современные произведения, посвященные прошлому; примечателен в этой связи углубленный подход к теме минувшей войны с фашизмом, который мы находим в книгах В. Быкова, В. Кондратьева, В. Семина, фильмах Л. Шепитько, А. Германа, Э. Климова и др. В произведениях этой новой «военной» волны, устанавливающих прямой болевой контакт между днем сегодняшним и вчерашним, искусство, пожалуй, впервые, вслед за романом В. Гроссмана, столь глубоко проникает в сокровенную суть того страшного, что принесла, что приносит война, - суть, наиболее властно заявляющую о себе в простых и обжигающих образах людской беды, непоправимой гибели светлого человеческого мира (ведь жизнь есть надежда, она не может не рождаться светлой и радостной), которые так внятны художественному сознанию именно наших дней.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru