Принципиальное же самоопределение субъекта - нерв человеческой нравственности как таковой.

В советской гуманитарно-философской литературе последних десятилетий широкое распространение приобрела тенденция рассматривать «мир» в его содержательной определенности (предмет мировоззрения и мироотношения) главным образом как «мир человека»; этим подразумевалось, что человек в его социально-практической деятельности priori предрасположен к адекватному выявлению и завершению имманентного содержания мира, т. е. по самому своему деятельностному статусу находится уже как бы в центре или на вершине мироздания, способен придавать ему некую итоговую ценность и смысл. Универсализирующую роль человека в мире данный подход раскрывал как позитивное выражение его свободы, подлинный смысл его родового бытия.

До известного предела развитие такой точки зрения было необходимым и оправданным, так как освобождало понимание человека и мира от превращенных форм. Мир действительно дан человеку лишь благодаря его собственной деятельности; за пределами человеческого поля зрения само его бытие, как отмечал Ф. Энгельс, «есть вообще открытый вопрос». Вместе с тем взаимосвязь человека и мира в таком чисто деятельностном контексте еще не выступает как собственно мироотношение: практически преобразуя и универсализируя реальность, внося в нее черты разумности, целесообразности, связывая ее единой сетью «предметно-практических отношений миропорядка», - человеческий субъект, тем не менее, всем этим еще не «относит себя» к ней как, по крайней мере, к равнопорядковому бытию, а только лишь работает над ней, концентрирует ее вокруг себя, как бы создавая из нее собственное «неорганическое тело».

Между тем история культуры новейшего времени, да и современный опыт неопровержимо свидетельствуют о том, что описанная картина связей человека и мира при всей ее генетической обоснованности имеет, однако, свое продолжение.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru