Вместе с тем, если обратиться к противоположному полюсу проблемы, «Война и мир» Л. Толстого,- произведение, по которому, очевидно, можно пройти полный курс нравственного воспитания личности. Допустимо ли, однако, считать прохождение этого курса (и успешное его окончание) вполне адекватным завершающим отношением, исчерпывающим смысл великого романа?

Думается, при решении подобных вопросов также важно исходить из того, что искусство не только функционально, но бытийственно, оно не просто изменяет человека в соответствии с определенным идеалом, но творит новое содержание человеческой жизни и в известном смысле само есть эта жизнь. Известен парадокс, состоящий в том, что для возвышенного восприятия искусства «необходимо, чтобы человек был бы уже готов воспринять морально-доброе и, стало быть, сам уже был бы нравственно развит, воспитан». Для личности, обладающей началами   подлинной нравственности и внутренней культуры, необходимым компонентом ее жизни является дальнейшее развитие этих начал, их облечение максимальной полнотой бытия. Искусство в этом смысле выступает как такое «поле» совместно-человеческой духовной реальности, в приобщении к которому каждый индивид обретает возможность подобной онтологизации своих основных нравственных устремлений.

Никто, естественно, не вступает в контакт с искусством с целью стать объектом воспитательной работы. Люди обращаются к нему в силу самых различных побуждений, исходя из разных ценностных установок и состояний своего внутреннего мира, но то общее, что они действительно обретают в этой небудничной сфере - это прежде всего переживание человеческой подлинности своего субъективного бытия, духовно-чувственной вовлеченности в общечеловеческое, в чем бы оно конкретно ни выражалось.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru