Всякого рода неестественности, надрывы, «двойные мысли» (Ф. М. Достоевский), в которых в иные времена виделось чуть ли не воплощение подлинно человеческого в человеке, ныне все отчетливее осознаются как подлежащее объяснению отступление от некоторой ускользающей от однозначных формулировок, но тем не менее существующей нормы. И в этом возвращающемся на новом этапе развития глубинном тяготении к естественности - сокровенный, не лишенный привкуса дидактики гуманистический пафос многих произведений искусства наших дней.

Ориентированное на идеалы индустриального активизма и покорения природы социально-гуманитарное мышление первых двух третей нынешнего столетия немало сделало для релятивизации традиционных представлений о естественном, нормальном в человеческом развитии. И в нашей стране авансцену общественной мысли длительное время занимали попытки растворить подобные представления в голой социальной конкретике, доказать их онтологическое ничтожество. В сфере нравственно-эстетического воспитания личности этому зачастую соответствовала односторонняя ориентация на экстремальные образцы, которые при всей их идеологической значимости действительно вряд ли можно было считать чем-то нормальным, и по-человечески естественным. Не удивительно, что навязчиво пропагандируемая «возвышенность» подобных образцов нередко порождала лишь стихийное отвращение к ним и желание броситься в противоположную крайность; все это заглушало и отодвигало на третий план основополагающее ощущение нормы в духовно-нравственной и душевной жизни личности.

Разумеется, упомянутая полемика с идеей нерелятивного (естественного) в человеческом развитии опиралась на достаточно веские теоретические и практические основания, игнорировать которые невозможно. И те представления о норме, которые возрождаются в современной культуре, отнюдь не повторяют идеи классического рационализма с его жестким логицизмом и чисто объектной манерой изображения человека, его жизни и «страстей».



© 2008 Все права защищены psychotema.ru