Существенность этого «мироотношенческого» уровня особенно ощутима в духовно-нравственной ситуации наших дней, ряд важнейших коллизий которой связан именно с непосредственно практической позицией человека в целостности его жизненного мира. Воспроизведение искусством бытийности человеческого опыта и вместе с тем свободной избирательности в приобщении к нему дает возможность констатировать существенную близость, связывающую в этом плане собственно художественное переживание и мироотношение в целом. Благодаря этой «экзистенциальной» близости запечатление и утверждение определенного нравственного отношения к миру раскрывается как наиболее естественная, органичная из общекультурных функций художественной деятельности. Если выявление познавательного, морального, мировоззренческого и т. д. содержания искусства по самой своей природе есть известная его интерпретация, перевод в некоторый сопредельный план реальности, то нравственное мироотношение как бы непосредственно вытекает из существа подлинной художественности, выступает ее прямым продолжением.

Воплощая и утверждая определенный тип нравственного отношения к миру, искусство в то же время как бы и представляет для человеческого субъекта сам этот мир, наполняя отношение к нему живым конкретным содержанием. Бытийность художественной реальности, лежащая в основе «мироотношенческой» роли искусства, имеет столь же существенным своим следствием функциональную неподатливость последнего, его несводимость к роли «воспитательного средства» в узком смысле слова, используемого в целях заранее рассчитанного объективного воздействия на человеческую личность. Подобный выход за рамки сугубо «воспитательной» роли вовсе не исключает, однако, трактовку искусства как способа духовного обогащения и насыщения личности, не упраздняющего ее самостоятельность, но придающего ей актуальное общечеловеческое содержание.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru