Между тем обращение к ним в современной ситуации совершенно естественно хотя бы потому, что в свое время и миф, и религия обеспечивали по-своему целостное отношение к миру (об актуальности заложенных в упомянутых моделях мироотношения идей нравственного абсолюта и внутренней завершенности человеческого существования нам еще предстоит говорить ниже).

Вместе с тем такой, например, художественный документ последних лет, как роман Ч. Айтматова «Плаха», в единстве «удачных» и «неудачных» его сторон («неудачи» такого рода имеют в творческом реализме собственный познавательный смысл) ярко демонстрирует и пределы осмысленного обращения к упомянутым историческим образцам при анализе нынешней ситуации человека в мире.

Во-первых, знаменателен в этой связи уже сам факт еретичества положительного героя романа Авдия Каллистратова. Одно из открытий автора «Плахи» как раз и состоит в осознании того, что человек, добровольно взваливший на свои плечи крестную тяжесть современного мира, уже не может опираться на какой-либо изначально явленный трансисторический духовный авторитет. С точки зрения церкви он отступник, дело спасения он начинает заново, не имея никаких гарантий (и этим, пожалуй, действительно напоминает Иисуса Назарянина в наиболее драматичные моменты его земной судьбы).

За такой трактовкой темы спасения скрывается многое. Именно XX век с его войнами, лагерями смерти, научно-технической революцией и атомной бомбой перевел в ранг непосредственно достоверной истины опытный факт конечности, временности индивидуального человеческого бытия. Человек не может выйти из своего временного контекста. Помнить о прошлом и нести его в себе он обязан, но не в его власти сделать его настоящим. И надеясь на будущее, он также не может предопределить это будущее как своего рода «лучшее» настоящее, в необходимой и последовательной соотнесенности с ним.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru