Причем «охранительные» культурные тенденции объективны и бытуют испокон веков и, по-видимому, в той или иной форме будут вечно участвовать в культурном созидании. В их объяснении надо, как нам кажется, отказаться от рационалистической схемы, согласно которой все человеческие начинания и достижения являются результатом сознательно и целенаправленно спланированных действий, а всевозможные аберрации возникают только из-за недостаточной правильности этого планирования. Тогда в бытии было бы все слишком просто. Например, в нашем случае - стоило бы только понять, что творческие интенции культуры дают больше пространства для всестороннего развития человека, чем адаптивные, затем разработать систему мер, переводящих каждого индивида в «творческий режим» и, таким образом, «отменить» адаптационные культурные механизмы, т. е. устранить противоречие между двумя всеобщими ориентациями культуры, противоречие, являющееся движущей силой всякого подлинного творчества. Ведь всякая культура противоречива в самой своей сущности, а творчество является не чем иным, как резрешением противоречий бытия. Одним из таких противоречий является противоположность и духовная несовместимость между мировоззренческой позицией, основная цель которой «закрепиться» в мире, таком, каков он есть, и позицией, предполагающей активный поиск по возможности более гуманных и полнокровных образов жизнедеятельности, позволяющих жить в гармонии с миром.

Именно коллективизированный эстетический субъект, с присущим ему способом стереотипизированного разрешения мировоззренческих конфликтов, выступает адресатом той художественной продукции, которая воспроизводит в человеке убеждение, «что его обыденный, расхожий мир привычных представлений и идей (о жизни, о себе самом, о культуре и т. д.) как раз и есть средоточие конструктивного мироотношения и что все уже человеком найдено, надо только следовать найденному, соблюдать его... Она дает свои адаптирующие успокоительные ответы на проблемы, которые ставит современность.



© 2008 Все права защищены psychotema.ru